Пятнадцать минут спустя в доме стало тихо. Ни человеческого голоса, ни шагов. Ни единого звука, кроме зловещего гула и потрескивания пламени…

Пансионат «Уралочка» под Александрбургом, 27 октября 2005 года.

Виталий Петренко

— Громкое дело. Это плохо, — сказал себе Виталий Петренко, почесав в затылке, и бдительно огляделся: не услышал ли кто-нибудь его изъявление чувств?

Следователь Петренко из межрайонной прокуратуры города Сысерть имел право на свое мнение. И уж тем более он имел право сказать то, что сказал. О преступлении на территории пансионата «Уралочка» под Александрбургом твердили практически все СМИ — и местные, уральские, и центральные. Дело получалось громким. А отсюда вытекало обилие путающихся под ногами журналистов, пристальное внимание начальства, критика сверху и снизу — и все это, как водится, мешало рутинной работе, осуществлению запланированных следственных мероприятий… Уф-ф, кош-шмар! А прокурор еще усмехнулся, нагрузив его делом об убийстве Айвазова и семьи: мол, благодеяние Петренко оказывает. Мол, если раскроет — сразу на повышение… Благодетель называется! Как все нормальные следователи, Петренко не страдал отсутствием честолюбия, но вместо того, чтобы возиться с убийством Айвазова под прицелом телевизионных софитов, предпочел бы расследовать заурядную кражу козы у бабы Евдохи из деревни Верхние Белые Тапочки. Или, на худой конец, резаться с компьютером в домино. В домино, карты и прочие азартные игры, победа в которых диктуется случаем, Виталий играл исключительно с компьютером, потому что обыгрывать живого соперника не любил. Каждый раз, обыграв приятеля или дорожного попутчика, Петренко чувствовал себя виноватым, будто обидел человека, не сделавшего ему ничего плохого. Тогда как ставить, условно выражаясь, шах и мат подследственному, сдающемуся под напором улик, Виталию очень даже нравилось… Вот и пойми его сложную натуру!