Стало легче. Непонятно почему, но стало легче. Вот он уже не валяется на полу, а сидит. Следы прежних побоев горят на его теле, однако новых не прибавляется. Мешок остается на голове, но Валентин как-то приноровился дышать сквозь его дерюжно-земляную вонь. Кажется, он даже сможет вздохнуть…

— Я требую адвоката, — как можно громче и как можно тверже вымолвил Валентин, переведя дыхание.

— Уведите, — услышал он равнодушный голос Эдмонда Дубины.

По Главному следственному управлению Баканина все-таки вели не в мешке, хотя так и не сняли наручников. Мельком он поймал в стеклянной двери, зачерненной придвинувшимся извне вечером, свое отражение: распатланные волосы пучками соломы торчат в разные стороны, на каждой щеке — по красному пятну, курносый нос тоже красный, как земляничина… «Петрушка, — подумал он. Попытался улыбнуться резиновыми чужими губами и ощутил соленый вкус. — Юля точно сказала бы: Петрушка».

Москва, 13 марта 2006 года, 00.32.

Роберт Васильев

— Как давно он пропал? — почесав подбородок с выпуклыми точками пробивающейся щетины, уточнил адвокат Роберт Васильев.

Не подумайте, читатель, что Роберт Васильев предпочитал трехдневную небритость в стиле крутого мачо или пренебрежительно относился к своему внешнему виду. Тридцатидвухлетний адвокат, худощавый и русоволосый, с правильным, хотя и скучноватым, европейским лицом, Роберт никогда не старался выпендриться и предпочитал моде опрятность. Бритье входило в разряд его неизменных гигиенических процедур. Однако сейчас он был небрит в силу чрезвычайных обстоятельств: его буквально выдернули из постели в связи с исчезновением его постоянного клиента, главы концерна «Зевс» Валентина Баканина.